Председатель Госкомитета по экологии и природопользованию Республики Абхазия.

У экологического ведомства всегда очень много конфликтов.  

Роман Саидович, вот уже почти два десятилетия вы являетесь главным экологом страны. В то же время в Абхазии вряд ли можно найти другое ведомство, которое бы так часто подвергалось преобразованиям, начиная со смены названия. В середине 90-х гг. вы находились в ранге министра; не так давно ваша организация называлась государственной экологической службой, а теперь она преобразована в госкомитет – это новое повышение статуса. Как эти изменения отражаются на полномочиях и деятельности экологического ведомства?

- Министерство экологии было создано в 1993 году, сразу после прекращения войны и формирования нового правительства; в 1995 году оно было реорганизовано в государственную экологическую инспекцию при Кабинете министров; в 2001-м преобразовано в государственную службу экологической безопасности и охраны окружающей среды РА. В конце 2004 года – в агентство по государственному экологическому надзору (в структуру тогда были введены также госгортехнадзор и электронадзор) – в таком виде ведомство просуществовало чуть меньше двух месяцев и затем преобразовано в государственную экологическую службу. В 2010 году ведомство преобразовано в госкомитет Республики Абхазия по экологии и природопользованию; официальное сокращение – госкомэкологии, так и будем его далее называть.

   Хочу подчеркнуть, что все реорганизации сопровождались расширением наших функций. Полномочия и возможности министерства 1990-х гг. не идут ни в какое сравнение с полномочиями сегодняшнего госкомитета: сейчас он охватывает контроль за использованием всех природных сфер, проведение государственной экологической экспертизы всех видов хозяйственной деятельности; лицензирование природопользования; кроме того, в систему госкомитета входит, как и раньше, Абхазский государственный центр экологического мониторинга с единственной в стране химической и радиоэкологической лабораториями; кроме того, в систему комитета вновь введен Госгидромет. Функционально, посредством общего управления, госкомэкологии связан с Государственным экологическим фондом республики, и эта связь осуществляется в форме реализации конкретных экологических проектов, направленных на материально-техническое оснащение ведомства, исследовательские программы, экспертизу хозяйственной деятельности и т.д. По объему полномочий, по количеству структурных подразделений, по разнообразию сфер госкомэкологии охватывает значительный сектор системы государственного управления, что накладывает большую ответственность.

    - В 1990-х гг. экологическая инспекция не раз находилась в противостоянии с некоторыми госкомпаниями, начиная с «Абхазлеса». Сегодня такие ситуации имеют место?

    - Надо помнить, что у экологического ведомства всегда очень много конфликтов. Как ни грустно это звучит, любые природопользователи являются потенциальными нарушителями; такие нарушения за прошедшие годы случались постоянно – это было связано с деятельностью и предприятий, и частных лиц. Не могу сказать, что эти конфликты обошлись «малой кровью»; любое давление, которое оказывает наше ведомство на таком маленьком пространстве, как Абхазия, порождает ответное давление на него. Если ты ведешь борьбу за неприкосновенность какого-то уголка природы, ты должен быть готов к тому, что твои противники будут защищать свои интересы с не меньшим напором. Формирование экологических структур не происходит в тепличных условиях. Мы не раз были вовлечены в жесткие конфликты, и мы привыкли отстаивать свою позицию.

- Если сравнить 1990-е и 2000-е гг. – стало работать легче или труднее?  

- Я не сказал бы, что трудностей стало меньше. Какие-то проблемы в связи с приобретенным опытом упростились, но возникают новые. С каждым годом возрастает объем работы, он требует от коллектива большего профессионализма и лучшей обучаемости – это связано с тем, что сфера охраны природы очень разнообразна. Это не просто ботаника или зоология как таковая – это огромный комплекс различного знания, связанного с такими дисциплинами, как инженерная экология, морская среда, атмосферный воздух, культура природопользования (лесопользование, рыболовство), устройство берегоукрепительных сооружений и многое другое. Все это в целом – огромный объем знаний, которые должны быть освоены людьми, работающими в нашей службе. Они должны уметь оперативно решать многие задачи, тем более что в последние несколько лет мы наблюдаем рост хозяйственной деятельности, и он постоянно сопровождается давлением на природную среду. Прежде всего, в Абхазии идет восстановительное строительство, новые объекты очень часто возводятся без учета экологической безопасности. Рост экономики страны возможен только при активной хозяйственной деятельности, но при этом нельзя обойтись без многочисленных ограничений. Генеральной линией развития экономики Абхазии признаны туризм и рекреация, а они находятся в большой зависимости от состояния окружающей среды. Далее: сегодня мы по сути продолжаем пользоваться старым советским законодательством, которое не соответствует условиям рыночной экономики, где главной движущей силой является частная инициатива. Б.ч. нашего экологического законодательства требует скорейшего реформирования, разработки новых нормативных актов. А между тем в стране вообще отсутствуют специалисты в области экологического права. В среде студенческой молодежи, к сожалению, экологическое право не является востребованным. При этом АГУ остается главным поставщиком кадров для экологического ведомства; будучи завкафедрой экологии, я приглядываюсь к студентам начиная с первого курса, отбираю наиболее перспективных и мотивированных, из них формируются в конечном счете сотрудники природоохранных структур и исследовательских подразделений ведомства.

    - В период блокады и экономических санкций одной из главных статей экспорта был вывоз из республики леса; общественностью было высказано немало протестов и критики по этому поводу. Как бы вы оценили масштабы этих порубок, насколько серьезный ущерб был нанесен горным лесам и в какой степени эти потери восстановлены?

- Экологическое ведомство – это я могу говорить достаточно открыто, без стеснения – было главным оппонентом лесного ведомства в тот период. Критика и предупреждения об экологических угрозах, которые исходили от нашего ведомства, были адресованы лесному ведомству и кабинету министров и сочетались с пониманием того тяжелого положения, в котором оказалась республика в эти годы. Мы понимали, что для страны очень важно сохранить экономическую независимость, и реализация леса была одним из таких способов; но существовала опасность закрепления разрушительной тенденции, это и приводило с нашей стороны к постоянной критике. К счастью, за послевоенный период не только ни разу не был превышен допустимый уровень лесозаготовок, но и оказывался на порядок ниже – как деловой, так и дровяной. Увеличение объемов заготовки  и расширение площадей разработок горных лесов, в силу изменений экономических условий, прекратилось. Ущерб, точнее, воздействие на леса Абхазии оказалось незначительным и полностью поддающимся естественному лесовосстановлению. Хотя и сегодня есть немалые проблемы с лесными угодьями. Они связаны с так называемыми колхозными лесами, которые находятся близ  населенной зоны на землях сельхозугодий и подвергаются заготовке дров и прочих хозяйственных нужд, а порой и просто захламлению. И эти колхозные леса не входят в систему гослесфонда и не охраняются лесным ведомством, и сегодня они остаются вне управления.

- А в этом кто виноват?

- Формальный поиск виноватого и решение проблемы – вещи разные. Надо менять законодательство, создавать органы управления колхозными лесами. Да, это будет накладно – т.е. затраты не окупят себя; но это те леса, которые соприкасаются с населенными пунктами и обеспечивают охрану почвенного покрова, сельхозугодий, оказывают наибольшее воздействие на жилую зону.

- Можете ли вы внести ясность в вопрос объединения заповедников, о чем сегодня говорится как в позитивном, так и в негативном контексте?

- Нет, конечно, речь не идет об объединении заповедников как таковом – это нереально, все-таки они находятся в разных государствах; речь идет о функциональной, экологической связи. В послевоенное время, несмотря на самые тяжелые проблемы, в Абхазии создавались и расширялись особо охраняемые природные территории, прежде всего Рицинский реликтовый национальный парк, территория которого была увеличена более чем в три раза по сравнению с Рицинским государственным заповедником советских времен. Сегодня под особо охраняемыми природными территориями нашего государства находится 10,7% территории страны – это Пицундско-Мюссерский государственный заповедник, Псху-Гумистинский государственный заповедник и Рицинский реликтовый национальный парк. В 1996 году я был председателем комиссии по созданию Рицинского парка; планирование границ производилось с таким расчетом, чтобы они соприкасались с границами Кавказского биосферного заповедника. Это было сделано, чтобы создать единый коридор по обе стороны Кавказского хребта, который давал бы возможность диким животным свободно перемещаться из России в Абхазию и обратно; таким образом, был сформирован единый природоохранный каркас по обе стороны Главного Кавказского хребта. Недавнее заявление министра экологии и природных ресурсов Российской Федерации о создании биосферного полигона Тебердинского госзаповедника, расширяющего его охраняемую территорию, естественно, в пределах территории РФ, и замечание относительно развития связей с заповедниками Абхазии почему-то вызвало возмущение в Грузии. Негативная реакция грузинской стороны кажется странной с любой точки зрения, потому что реализация наших планов по созданию особо охраняемой территории, например, в Кодорском ущелье (в нее планируем включить весь верхний водосборный бассейн реки Кодор и она будет соприкасаться с границами Тебердинского заповедника) только усилит природоохранный эффект. При этом не идет речь об объединении, а о трансграничном сотрудничестве по обеспечению эффективной охраны и изучению природного комплекса. Это достаточно широко практикуемая в мире форма международного экологического сотрудничества.

- Теперь вопрос о разведке и добычи нефти, прежде всего на шельфе. Насколько велика опасность для экологического равновесия и насколько необходимы сами эти изыскания – не проще и не лучше ли было обойтись совсем без них?

- Поиски нефти в Абхазии ведутся по меньшей мере с 1948 года. Но они пока не увенчались серьезным успехом; в Абхазии не найдены промышленные запасы, которые могли бы оправдать добычу. Фактически предложения «Роснефти» по поиску углеводородного сырья на шельфе являются продолжением этой давней программы. В конце 1970-80-х гг. проводилась и разведка нефти на шельфе, но и она не дала ощутимых результатов. При подписании соглашения мы предложили внести такие формулировки, которые определяли бы район поисков как экологически чувствительный, обязывали применять самые новые технологии, обеспечивающие охрану окружающей среды. Пока речь не идет ни о какой разработке месторождений, сегодня предстоит ответить на главный вопрос: есть ли углеводородные месторождения на абхазском шельфе, каково их качество и количество? Лицензионное соглашение, которое было подписано нашим правительством с «Роснефтью», определяет только этот вопрос. Возможность же разработки этих месторождений в случае обнаружения запасов приоритетно принадлежит «Роснефти» – как организации, обеспечившей исследование и изучение возможных месторождений. При самых благоприятных условиях следующий шаг, т.е. разработка, может быть сделан не раньше 30-х. Зачем вообще нам нужно заниматься разведкой и не нанесет ли это ущерб природной среде? Ответ достаточно прост: трудно сегодня предположить, как будут складываться экономические обстоятельства следующих десятилетий. Нельзя исключать факторов  и катаклизмов, которые могут изменить экологию Черного моря в худшую сторону – продолжающееся промышленное загрязнение и те же локальные войны могут оказать опасное воздействие; и тогда нам потребуются именно эти знания. Например, если начнется даже небольшая война в Черноморско-Каспийском регионе, это может обесценить наши курорты – и что тогда делать? И почему мы сегодня должны лишать будущие поколения нашего народа знаний, расширяющих возможности выживания в различных политических и экономических обстоятельствах?

К сожалению, эта проблема волнует нашу общественность и в другой плоскости – не менее важной, но несколько лежащей в стороне от экологических проблем – это вопрос справедливости распределения природных ресурсов; и здесь, очевидно, нашей политической и экономической элите, а не только экологам нужно вести разъяснительные беседы.

Хотя пока еще ничего не известно о наличии углеводородного сырья, в ближайшее время будет задействована новая система экологического мониторинга, которая даст нам много точной информации о состоянии морской среды в пределах абхазской акватории. Этим будут заниматься по заказу «Роснефти» ведущие научно-исследовательские организации России, при этом все программы исследований будут согласованы с госкомэкологии и все результаты будут переданы экологическому ведомству; цель – понять и оценить, что происходит сегодня с черноморской средой: изменяется ли она в худшую сторону и что нам ожидать в будущем?

- Сегодня в Сухуме проводится кампания по борьбе с загрязнением города. Эта проблема является актуальной для многих стран, в том числе и самых развитых; но нельзя не заметить, что для Абхазии она более чем актуальна. Взять хотя бы наполняющий город каждое лето удушливый дым с сухумской свалки, которым вынуждены дышать и туристы, и местные жители. Он отравляет отдых на пляже любому человеку, вне зависимости от места его жительства и социального статуса. Неужели властям не под силу исправить положение?

- Один из наиболее острых и злободневных вопросов – утилизация мусора. Это, без преувеличений, наиболее острый, кричащий и злободневный вопрос нашего времени. Если он не будет решен, наша страна рискует вообще потерять всякую экологическую привлекательность. Полигоны твердых бытовых отходов (в просторечии свалки) в Абхазии находятся на самых ценных землях – приморских, и давно не соответствуют мировым стандартам. Нам следует заняться реформированием всей системы утилизации бытовых отходов. Это потребует достаточно серьезных интеллектуальных усилий и финансовых инвестиций, но мы не можем обойти решение данной проблемы, т.к. она служит самым серьезным ограничением нашей курортной сферы. Технология переработки мусора ушла очень далеко; сейчас мусор в значительной степени формируется из массы пластиковых оберток, которые отсутствовали в советское время. Современный мусор категорически нельзя сжигать; те, кто поджигает свалки, являются преступниками, этот дым опасен настолько, что он не имеет даже предельно допустимых концентраций. Он опасен даже одним вдохом, особенно для детей. Эту проблему надо начинать решать как можно скорее.

- Что еще вы могли бы добавить к вышесказанному: есть ли такие области, на которые обществу следует обратить внимание?

- Есть некоторые экологические проблемы, которые на первый взгляд не кажутся важными, но в принципе их воздействие будет проявляться в ближайшее время, когда наши люди начнут разбираться в вопросах охраны природы несколько больше. Например, вопрос разрушения ландшафта. Это стандартный экологический термин, который означает не обвалы на морском побережье или сплошные рубки леса на горных склонах (это может сразу прийти на ум), а строительство каких-либо конструкций, которые загораживают природную панораму, лишают ее аттрактивности, привлекательности данной территории. В последнее время воздвижение таких конструкций стало активно практиковаться (пример – баннеры с рекламой, которые очень часто просто загораживают красивые виды; иногда кажется, что кто-то специально выбирает живописный вид, чтобы заслонить его не совсем ценной, с моей точки зрения, информацией). Эти яркие пятна разбивают привлекательность того или иного ландшафта. Если мы посмотрим на Новоафонский монастырь, то увидим, что его величественные золотые купола органично вписываются в ландшафт Нового Афона; но эту картину разрушает соседство с телекоммуникационными башнями, окрашенными в красно-белые цвета. Такие несоответствия появились буквально в последнее время, и общество не успело отреагировать на них, потому что, истосковавшись по цивилизации, воспринимало изменения как признак прогресса. Но совершенно очевидно, что они играют негативную роль.

  Есть вещи, на которые мы должны обращать внимание наших людей. Выросло целое поколение, которое ходило в школу мимо разрушенных зданий с зияющими окнами; и эта «эстетика» не могла пройти бесследно. Нашей задачей должно стать сохранение красивых ландшафтов, чтобы в душе человека формировались гармония и оптимизм.


Спартак Жидков.